Работы участников

«Как им было весело» (Матейко)

Айзек Азимов
«Как им было весело»

Марджи даже написала об этом в своём дневнике той ночью. На странице, озаглавленной «17 мая 2157 год», она записала: «Сегодня Томми нашел настоящую книгу!».
Это была очень старая книга. Дедушка Марджи однажды сказал, что, когда он был маленьким мальчиком, его дедушка сказал ему, что было время, когда все печаталось на бумаге.
Они переворачивали страницы, которые были желтыми и измятыми, и это было очень весело читать слова, которые стояли неподвижно, вместо того, чтобы двигаться, как должны были, — на экране, вы понимаете. И потом, когда они перевернули страницу обратно, там были те же самые слова, которые они читали в первый раз.
-Ну и дела, — сказал Томми, — что за расточительство. Когда ты закончишь читать книгу, тебе придется её выбросить, я думаю. В нашем телевизионном экране есть миллионы книг, а может и больше. Я никогда не выброшу его.
— Как и я, — сказала Марджи. Ей было одиннадцать, и она видела не так много телекниг, как Томми. Ему было тринадцать.
— Где ты нашел её? — спросила она.
— У меня дома, — не глядя, ответил он, так как был занят чтением. — На чердаке.
— О чем она?
— О школе.
— О школе? — спросила Марджи с презрением.- А зачем о ней писать? Я ненавижу школу.
Марджи всегда ненавидела школу, но сейчас она ненавидела её больше, чем когда бы то ни было. Её механический учитель давал ей тест за тестом по географии и она делала их всё хуже и хуже с каждым разом, пока её мама не покачала грустно головой и не вызвала Районного Инспектора.
Это был маленький круглый человек с красным лицом и целой коробкой инструментов с циферблатами и проводами. Он улыбнулся Марджи и дал ей яблоко, а потом разобрал учителя. Марджи надеялась, что он не знает, как собрать его обратно, но он знал это великолепно, и , час спустя, учитель появился вновь: большой, черный и уродливый, с большим экраном, где демонстрировались все лекции и задавались вопросы. И это было ещё ничего. Частью, которую Марджи ненавидела больше всего, было отверстие, куда она складывала домашние и контрольные работы. Она всегда писала их с помощью перфораторного кода, который её заставили выучить, когда ей исполнилось шесть, и механический учитель сразу же проверял их.
Инспектор улыбнулся ей, после того как закончил, и погладил Марджи по голове. Он сказал её матери:
— Девочка не виновата в ошибках, миссис Джонс. Я думаю, что сектор географии был ускорен. Такое иногда случается. Я замедлил его до десятилетнего уровня. На самом деле, её общий уровень подготовки — нормальный, — и снова погладил Марджи по голове.
Марджи была разочарована. Она надеялась, что они заберут учителя навсегда. Они, однажды, забрали учителя Томми где-то на месяц, когда его сектор истории перестал работать.
Именно поэтому она спросила у Томми:
— Зачем кому-либо писать о школе?
Томми с превосходством посмотрел на неё
— Потому что это другой вид школы, глупая. Старый вид школы, который был сотни и сотни лет назад, — и добавил, тщательно проговаривая каждое слово:- Века назад.
Марджи почувствовала себя задетой:
-Ладно, я не знаю, как выглядели школы тогда.
Она читала через его плечо некоторое время, а затем сказала:
— Так или иначе, у них тоже был учитель.
— Конечно, у них был учитель, но это был неправильный учитель. Это был человек.
— Человек? Как человек может быть учителем?
— Ну, он рассказывал мальчикам и девочкам разные вещи, давал им домашние задания, спрашивал.
-Но человек недостаточно умен для этого.
— Неправда. Мой отец знает столько же, сколько учитель.
— Не может быть. Человек не может знать столько же, сколько учитель.
— Он знает больше, я клянусь.
Марджи не хотела спорить
— Я бы не хотела , чтобы какой-то странный человек жил в моём доме и учил меня.
Томми громко рассмеялся
-Ты многого не знаешь, Марджи. Учителя не жили в доме у детей. У них было специальное здание, и все дети ходили туда.
— И все они учили одно и то же?
— Да, если они были одного возраста.
— Но моя мама говорит, что учитель должен быть настроен в соответствии с умом каждого мальчика или девочки, и каждого ребенка нужно обучать по-разному.
— Значит, раньше они так не поступали. Если тебе не нравится, то ты можешь не читать.
— Я не говорила, что мне не нравится, — быстро сказала Марджи. Она очень хотела почитать об этих забавных школах.
Они не прочли и половины книги, когда Марджи позвала её мама:
— Марджи! Школа!
Марджи оглянулась:
— Ну не сейчас, мама!
-Немедленно, — ответила миссис Джонс, — И Томми, скорее всего, тоже пора идти.
— Можно я почитаю с тобой дальше после школы? — спросила Марджи у Томми
— Возможно, — ответил он равнодушно, и, насвистывая, ушел, держа старую пыльную книгу под мышкой.
Марджи пошла в свою классную комнату. Она была рядом с её спальней, и её механический учитель уже был там и ждал её. Он всегда стоял на одном и том же месте, каждый день, исключая субботу и воскресенье, так как её мать считала, что маленькие девочки учатся лучше, если они учатся в одно и то же время.
Экран был освещён, и там было написано: «Сегодня урок арифметики посвящен правильным дробям. Пожалуйста, положите свою домашнюю работу в отверстие.»
Марджи, со вздохом, подчинилась. Она думала о старой школе, которая была, когда дедушка дедушки был маленьким. Все дети со всей округи приходили, смеялись и кричали на школьном дворе, сидели вместе в классной комнате, шли домой вместе в конце дня. Они учили одинаковые вещи, поэтому могли помочь друг другу с домашней работой, обсудить её.
И учителями были люди…
На экране механического учителя загорелись слова: » Когда мы складываем дроби ½ и ¼ …»
Марджи думала, как, должно быть, дети любили свою школу раньше. Она думала о том, как им было весело.

«Крошка Цахес» (Матейко)

Князь Барсануф вопит в ужасе: «Возмущение! Крамола! Стража!» — и быстро прячется за каминный экран. И, действительно, врывается стража.
Мош Терпин узнает Бальтазара, подступившего к Цинноберу, и кричит:
— Господин студент! Вы рехнулись! В своем ли вы уме? Как вы посмели ворваться сюда во время обручения? Люди! Господа! Слуги! Вытолкайте этого невежу за дверь!
И вооруженная штыками стража действительно пытается вытолкать Бальтазара и Фабиана, но лишь сеет панику. Кто-то роняет подсвечник, загораются занавески.
Бальтазар, крепко схватив Циннобера, достает лорнет Проспера Альпануса и глядит на голову карлика. Но, едва он увидел сверкающую красным прядь, как малыш вырывается, разбивая при этом лорнет.
-Держите его! — кричит Бальтазар, и, вцепившись в Циннобера вырывает не только нужные ему волоски, но и те, которые просто росли рядом.
Стража, очнувшаяся от удивления, оттаскивает Бальтазара от Циннобера.
-Казнить его немедленно! — кричит князь Барсануф. Бальтазар кидает волсосы в огонь.
И все меняется. С удивлением гости смотрят на крошку Циннобера, внезапно представшего перед ними в своем истинном виде. Стража, переглянувшись, отпускает Бальтазара.
-Что это? — удивленно и слегка брезгливо спрашивает князь.
-Я министр Циннобер! Я министр Циннобер! — орет карлик — Зелено-пятнистый тигр с двадцатью пуговицами!
Все разражаются ужаснейшим смехом
-Князь Барсануф! Ваша светлость! Спасите вашего министра!
— У меня не может быть такого министра — сквозь смех отвечает Барсануф — В темницу его. А на рассвете повесить. За самозванство.
Стража окружает и уводит вопящего и беснующегося Циннобера.
-Ну а Вам, юноша, я весьма благодарен, — снисходительно похлопав по плечу Бальтазара, сказал князь — Вы весьма ловко вычислили этого альрауна. Думаю, вам найдется место при дворе.
Князь распрощался с гостями и вышел. Бальтазар ушел искать свою возлюбленную Кандиду. А профессор Мош Терпин радовался, что все обошлось и искренне надеялся, что никакой магии больше никогда не увидит.

Циннобера повесили на следующий день, а князь Барсануф вскоре нашел себе нового министра, не настолько заметного как Циннобер, но гораздо более деятельного.
А пару месяцев спустя, Бальтазар и Кандида обвенчались и зажили в счастливом супружестве, радости и блаженстве.

«История стражника» (Кругляков)

Действие происходит в 1513 году в Рабате, Марокко (кроме отдельно помеченных воспоминаний главного героя).

Авессалом. Так его звали все, кроме людей, принадлежащих еврейскому народу. Те называли его Авшалом — «отец мира».
Это был крепкого сложения мужчина, невысокий и широкоплечий. У него было грубое лицо с сильным загаром и давно не бритое. Карие глаза, нос с горбинкой, средней толщины губы и шрам, рассекающий правую бровь надвое и заканчивающийся на щеке. Глаза его отражали вековую грусть еврейского народа.
И только в них можно было разгадать его принадлежность к нему. И одеждой, и походкой, и выговором он был точь-в-точь коренной житель Северной Африки.
Родился он в Толедо, в 1478 году, в семье еврейского торговца. Его отец покупал товары у радхонитов (еврейских купцов, путешествующих от берегов Тихого океана до берегов Атлантики), а потом перепродавал их на базаре в центре города. Мать его погибла во время погрома, через шесть лет после рождения сына.
Авшалом был одним из немногих городских стражников в Рабате. Город находился в сильном запустении, так как столица Марокко была перенесена в Фес. Стражники защищали Рабат от кочевых племен, набеги которых окончательно разорили бы город.

«Декабрь 1491 года. Толедо, Испания.
Небольшой, но довольно богато смотрящийся дом на восточной окраине города, на берегу реки Тахо. В доме — мальчик, по слогам читающий потрепанную книжку. Входит взрослый мужчина, который выглядит растерянным, но в то же время серьезным.

— Авшалом, мне нужно поговорить с тобой.
— Конечно, отец. О чем?
— Помнишь, мы разговаривали с тобой о том, что было бы очень скучно прожить в Испании всю свою жизнь? Так вот, мне кажется, настало время отправиться нам с тобой в поисках нового дома.
— Сейчас? Но зачем? Ведь у тебя только-только всё стало налаживаться, люди начали покупать у тебя товары, и ребе согласился взять меня к себе на обучение. Я бы мог стать…
— Послушай, я хочу поговорить с тобой очень серьезно. Ты, вероятно, знаешь о том, что сейчас происходит на юге?
— Да, отец. Идёт война с маврами.
— Война почти окончена. Гранада не продержится долго. У эмира Боабдиля не хватит сил сдержать натиск христиан…
— И что тогда?
— Тогда у короля Фердинанда и королевы Изабеллы больше не будет надобности в нашем народе. Когда ты был маленький, я рассказывал тебе о погромах, помнишь? Во время одного из них погибла твоя мать. Нам с тобой повезло, мы ездили во Францию по моим торговым делам. Так вот, сейчас только затишье перед большой бурей. Неизвестно, во что выльется завершение войны. Пока мы можем, мы должны уехать.
— Куда же мы поедем?
— В Сирию. А теперь собирайся быстрее. К вечеру я закончу все свои дела и на рассвете мы выезжаем. Да поможет нам Б-г…»

В очередной день, Авшалом брел после службы по пустому городу, размышляя о том, кем бы мог он стать и какие великие дела совершить. Во всём городе он общался только с двумя людьми. Один из них — начальник городской стражи — Абдулла, которому было около семидесяти лет. Во время попытки свержения власти Ваттасидов султаном Абдальхаком II, он сражался на стороне первых. Так как переворот не удался, его назначили командиром одного из отрядов, сражавшихся против кочевых племен, приходящих с юга. В одном из сражений он потерял руку, после чего, в 1487 году, был назначен начальником стражи в Рабате, которым является до сих пор. Другой — раввин — Хасдай бен Авраам, который приехал в Марокко после изгнания евреев из Испании. Первые несколько лет он учил детей султана в городе Фес, а потом уехал в Рабат, время от времени приезжая во дворец к султану и помогая ему судить людей.
Авшалом направлялся к дому бен Авраама, которого он посещал каждый вечер после службы.

«Июнь 1493 года. Сале, Марокко.
Сумерки. Авшалом и его отец едут на повозке, нагруженной товарами. Подъезжают к переправе через реку Бу-Регрег, из Сале в Рабат. Навстречу им едет несколько берберов.

— Эй ты, торгаш! А ну-ка тормози! Показывай, что везешь!
— Не ваше дело. Дайте дорогу.
— Ух, ты! Посмотрите на него, какой смелый! Может, тебе и твоему отпрыску свободная жизнь надоела, а? Ха-ха!
— Пропустите нас. Прошу.
— А, вот ты как заговорил! Эй, ребята, разгружайте-ка его!

Берберы слезают с верблюдов, и начинают скидывать вещи с повозки. Отец Авшалома берет палку и бьет одного из них сзади по голове. Тот падает. Остальные набрасываются на торговца и избивают его. Авшалом пытается оттащить одного из берберов, но тот выхватывает кинжал и рассекает ему лицо. Авшалом падает.
Берберы отпускают отца Авшалома, тот еле-еле дышит.

— Черт возьми! Что-то мы увлеклись. Этот умрет через пару минут, а у другого просто порез. Ну что, продадим его?
— Да кому такой нужен. Тем более у него шрам останется.
— Хорошо, тогда берите всё ценное из повозки и поехали отсюда.

Берберы растаскивают вещи и уезжают. Авшалом теряет сознание…
…Просыпается в комнате, рядом с ним сидит мужчина.

— Где я?
— Не волнуйся, ты в безопасности. Кстати, меня зовут Хасдай бен Авраам.
— Где мой отец?
— А… Это был твой отец. Он мертв. Я нашел тебя сегодня утром и забрал к себе, а твоего отца похоронили стражники. Ходить здесь по ночам очень опасно, тем более, если не можешь себя защитить. Ты ведь не местный, правда?
— Мы с отцом приехали из Испании. Мы направлялись в Сирию, бежали от погромов.
— Да… До Сирии тебе не добраться. По крайней мере, не сейчас. Но ты можешь остаться здесь. Я могу научить тебя наукам, а если хочешь научиться самому за себя постоять, то можешь наняться стражником. Начальник стражи хороший человек и воин он отменный. Днём будешь у него под руководством, а вечером у меня. Ну, что скажешь?
— Наверное, это будет самым правильным решением. Я согласен».

— Приветствую вас, ребе. Надеюсь, вы не против провести очередной вечер общаясь со мной?
— Здравствуй, Авшалом. Садись. Ты же знаешь, мне всегда приятно общество умного человека. И, кстати, сегодня у меня есть для тебя одна очень занимательная история. Сегодня мы не будем беседовать ни о священном писании, ни об ученых людях прошедших веков.
— Я весь во внимании.
— Ну что ж. Два дня назад султан вызвал меня по очередному вопросу. И на этот раз у него попалось очень интересное дело, а не очередная нудная безделица. И меня интересует твоё мнение на этот счёт. Тебе интересно?
— Конечно. Продолжайте.
— Итак, начнём. В городе Фес жила одна семейная пара, купец и его жена, первая красавица в городе. У купца был брат. И вот, однажды, этому купцу пришлось отправиться в плавание, которое должно было занять у него три месяца. Он уехал, минуло три месяца, минуло четыре месяца, а его всё нет. Вдруг к его к жене приходят два неизвестных человека, которые рассказывают ей о том, что они были свидетелями смерти её мужа. Её горю нет предела. Но обычаи говорят, что если у мужа есть брат, то его брат должен жениться на вдове. И вот, согласно обычаю, вдова купца выходит замуж за его брата. Проходит неделя и, о чудо, её, считавшийся покойным, муж возвращается. Что же делать? Ну что, Авшалом, как ты считаешь?

«Апрель 1497 года. Рабат, Марокко.
Зал тренировок. Стражники выполняют различные приемы и упражнения, Абдулла ходит от одного к другому. Через некоторое время он останавливается рядом с Авшоломом.

— Послушай, ты ведь знаешь, что мы поймали шайку разбойников на прошлой неделе?
— Конечно, как не знать. Единственный успех за последние три месяца.
— Речь не об этом. Я уверен, что у этих воришек в городе есть тайник, где они прячут всё награбленное. Я человек косноязычный, поэтому мои расспросы на них не действуют. Но ты то общаешься с раввином, он даже учит тебя чему-то. И я подумал, может ты попробуешь, а?
— Я? Но я…
— Очень хорошо, тогда идём.

Авшалом и Абдулла покидают зал тренировок и по коридору проходят в темное помещение, где за решеткой сидят пойманные бандиты. Их лиц не видно. Авшалом подходит ближе.

— Простите, я хотел бы узнать…
— Ха-ха-ха!
(дружный хохот заключенных)
— Я бы на вашем месте…

Один из бандитов быстро встаёт, хватает Авшалома за ворот и подтягивает его вплотную к решетке. Авшалом узнает в нем главаря банды, напавшей на него и отца в Сале.

— Послушай, щенок, если бы ты был на нашем месте, ты бы уже давно дух испустил от страха!

Авшалом побледнел и, ошарашенный, отошел от решетки. К нему подошел Абдулла.
(заключенные весело гогочут)

— Что это с тобой?
(трясет Авшалома за плечи)

— Это он… Он убил отца… Четыре года назад…
— Ого… Ну что же. Тогда тебе предстоит сделать самый важный выбор в своей жизни.
— Что? О чем вы?
— Он сейчас в твоей власти. Ты волен делать с ним всё что угодно. Он лишил тебя отца, теперь ты вправе лишить его жизни. Только постарайся сделать так, чтобы потом не пришлось жалеть всю оставшуюся жизнь.
— Наверно… Я должен… Убить… Нет. Отец бы не одобрил. И мать тоже. Оставьте его. Здесь ему самое место.

Авшалом разворачивается и уходит. Абдулла улыбается».

— Это очень сложный вопрос для меня, ребе. Для меня, для человека одинокого и не имеющего никаких представлений о семье. Зря вы спросили меня об этом.
— Знаешь, иногда совет человека, не сведущего в интересующем тебя вопросе, намного полезнее, чем совет знатока. Я всё-таки очень хотел бы услышать твоё мнение.
— Хорошо, ребе. Мне кажется, что всё это — заранее подстроенные козни брата купца. Вы говорите, что жена купца — первая красавица в городе? Тогда вполне понятно, почему его брат возжелал заполучить её себе в жены. Возможно, не только он, но ему было проще всего добиться этого брака. Ведь обычаи есть обычаи. И вот, судьба благоволит ему. Купец, по неизвестным причинам, задерживается, но отправляет двух людей, которые должны предупредить жену о задержке. Брат узнал об этом, ведь если в разум человека прокрадется навязчивая идея, то для человека не будет существовать никаких преград. Он подкупает этих людей (ведь все люди неравнодушны к золоту), и по его наущению, они лгут жене о смерти купца. Вот и всё.
— Что ж, это своеобразная трактовка ситуации. Но всё может быть гораздо проще, а может — гораздо сложнее. Итак, друг мой, собирайся в путь. Завтра мы отправляемся во дворец к султану. Там ты и узнаешь истинное решение этой загадки…